из книги юмористических рассказов "Фантазии в духе времени"

СТАРЫЕ БОТИНКИ

 

       Слесарь Ивакин получил в кладовой новые ботинки. Тут же надел их и без всякого сожаления выбросил старые – рваные и растоптанные – в контейнер для мусора. По дороге в цех он задержался у автомата с газированной водой, а когда вернулся на рабочее место, с удивлением увидел только что выброшенные им ботинки у себя на верстаке.

       - Наверное, кто-нибудь из ребят подшутил, - усмехнулся Ивакин и снова понес выбрасывать ботинки. Но на этот раз он решил сменить мусорный контейнер и пошел к заводским воротам. И как раз вовремя. Контейнер с брошенными ботинками тут же погрузили в машину и вывезли за пределы завода. Проводив его взглядом, довольный Ивакин пошел назад, весело насвистывая что-то себе под нос. Подойдя к верстаку, он не поверил своим глазам: его старые ботинки  как ни в чём ни бывало снова стояли на прежнем месте.

       - Мистика, - подумал Ивакин, с опаской оглядываясь по сторонам. – А может это вовсе и не мои ботинки? – предположил он и стал вращать их в руках, внимательно разглядывая и протертую подошву, и засохшую на них краску, и расползшиеся нитки. – Нет, определенно мои.

       Дождавшись окончания смены, он завернул ботинки в газету, сам вынес их за проходную и, специально сделав крюк, бросил их в мусорный бак на соседней улице. Не дожидаясь лифта, в приподнятом настроении он вбежал на пятый этаж и замер, не в силах вымолвить ни слова: на коврике стояли всё те же ботинки, перевязанные алой лентой.

       Не заходя домой, Ивакин уже с раздражением сорвал ленту, схватил издевающиеся над ним ботинки, сунул их подмышку и побежал к остановке. Троллейбусный маршрут завёз его в противоположный конец города. Крадучись, словно вор, Ивакин выждал, когда люди разойдутся по своим делам, и зашвырнул их за высокий забор. На душе немного полегчало. От голода ныло под ложечкой и хотелось поскорее залечь с газетой на диван.  Обратная дорога домой показалась невыносимой и мучительной. Только когда он подъезжал к дому, спасительная мысль о предстоящих выходных успокоила напряжённые нервы и увела в сторону намеченных планов. Лифт не заставил себя долго ждать, и это тоже предвещало смену настроения. На пятом этаже Ивакин шагнул из лифта, да так и остолбенел: ботинки упорно не желали расставаться со своим хозяином.

       Метая из глаз молнии и яростно выкрикивая непристойные фразы в адрес неуловимых шутников, Ивакин выбежал из подъезда, ещё не зная, что будет делать. Сосед возился с машиной.

       - Куда едем? – полюбопытствовал Ивакин.

       - На дачу, - вздохнул сосед, - на все выходные.

       - Значит, вернёшься только в воскресенье вечером? - обрадовался Ивакин.

       - Ну да, - не понимая его радости, невесело отозвался сосед, сажая в машину жену и тещу.

       - Слушай, не в службу, а в дружбу, - попросил Ивакин. -  Зашвырни ты эти ботинки куда подальше.

       - А здесь нельзя? – недоумённо спросил сосед.

       - В том-то и дело, что нет, - жалобно простонал Ивакин. – Возвращаются, черти.

       Сосед смерил Ивакина недоверчивым взглядом: не перегрелся ли часом, потом пожал плечами: как знаешь! и кинул ботинки в багажник. Машина затарахтела и сорвалась с места. Ивакин смахнул воображаемую слезу и помахал вслед рукой.

      Поужинав и устроившись с газетой перед телевизором, он смежил веки и задремал, но тут же был разбужен настойчивым звонком в дверь. Через минуту сынишка вбежал в комнату с криком: «Папа, это тебе!» и протянул ему какой-то сверток с размашистой надписью: «Ивакину. Лично».

       Недовольный, что не удалось вздремнуть, Ивакин нехотя развернул оберточную бумагу, открыл коробку и с ужасом откинул её от себя. В коробке лежали его старые ботинки.

       Ну а дальше события стали разворачиваться в жанре необъяснимой фантастики. Он увозил их в другой город, топил в реке, но они непременно возвращались назад. Смыслом жизни слесаря Ивакина стало избавление от ботинок любым путем. В конце концов, под покровом ночи он увез их в лес и закопал. Вернувшись домой, он долго мучился, ворочался во сне, вздрагивал от всякого шороха, ожидая их очередного появления. Но, как ни странно, ботинки не возвращались. Прошел день, другой, третий. Ивакин облегчённо вздохнул и стал забывать историю с ботинками. Но не тут-то было.

       Еще через два дня ему позвонили, и чей-то плаксивый голос пожаловался: «Мы твои ботинки. Зачем ты нас закопал? Нам темно и страшно». И так повторялось ежедневно по нескольку раз, доводя его до полного исступления. Временами он жалел, что не разрезал их на мелкие кусочки, а иногда ловил себя на мысли, что снова хочет их увидеть. Через неделю таких звонков он не выдержал, поехал в лес, и долго отыскивал место их захоронения, напрасно перекопав землю и потеряв  уйму времени. Убитый горем, он занемог и не вышел на работу, взяв больничный. Через день пришло письмо с единственной фразой: «Не там копал, болван!» и подробный план местности с жирным крестом посередине. 

       Отчаяние сменилось невыразимой радостью. Он снова поехал в лес, разыскал указанное место, выкопал свои ботинки и совершенно счастливый, прижимая драгоценную ношу к груди, привёз их домой.

       Так и стоят они теперь у него на полке, как напоминание о забавном розыгрыше, в котором участвовал весь цех: одни следили, другие передавали, третьи тайно возвращали на место, так что избавиться от них было просто невозможно. Сколько подобных шуток было потом для других новичков, в которых участвовал и сам Ивакин, но свои первые ботинки он защитил от недовольного посягательства жены и всякий раз рассказывал родственникам и гостям их смешную историю. А теперь она дошла и до вас.         

ГРИБОЧКОВ ЗАХОТЕЛОСЬ?..

 

       Эх, осень, - грибная пора! С утречка с корзиночкой, да в березничок. А там они, подберёзовики, целым семейством хороводят. Любо-дорого посмотреть, а уж срезать под корень, что окунька подсечь, аж возбуждение по всему телу…

       И отпуск у меня как раз на сентябрь приходится. Так что жди, жена, с полным лукошком.

       Вышел я из автобуса и по еле заметной тропинке к заветным местам, мной по прошлогодним сезонам примеченным. В предвкушении удачной «охоты» даже насвистывать стал что-то весёленькое. Вошёл вглубь леса и даже вскрикнул от радости: «Вот он, первый!» Поклонился ему в пояс и только хотел срезать, а не тут-то было. Выглядывает из-за берёзы замухрышка какой-то, не то леший, не то старец-лесовик и, этак хитро прищурившись, хватает меня за рукав.

       - Не торопись, мил человек, а сперва ознакомься с порядками нашими. – И кричит куда-то в сторону: - Эй, Анисья, к тебе клиент, иди, встречай, да ознакомь его с прейскурантами.

       Тотчас вышла из чащи то ли баба Яга, то ли нимфа лесная на пенсии. Сморщенная вся, спина крючковатая, ноги кривоватые, - не идёт, а перекатывается. Я, было, шарахнулся от неё в сторону, да она такую прыть проявила, мне дорогу преградила.

       - Не пужайся, мы тут не кусаемся, а вот раскошелиться придётся.

       Уставился я на неё обалдело, даже дар речи потерял, а потом опомнился: что за наваждение такое? И спрашиваю:

       - Зачем вам в лесу деньги? Вы что, разбойники?

       - По-другому нас нынче кличут, - приватизаторы мы, то есть владельцы леса этого.

       - Вы что, его сами сажали? С молодых деревцов растили, поливали? Или участок здесь купили? По глазам вижу, что нет. Самовольством захватили, а теперь куражитесь, народ честной запугиваете.

       - Думай, что хочешь, а теперь всё, что в лесу произрастает, - наше. Хоть грибочки, хоть цветочки или венички берёзовые, - это ко мне. А потому составим мы с тобой бизнес-план, по которому определишься ты, чем будешь в лесу заниматься, что собирать, что нюхать, а я уж цену тебе назначу, проводничка дам. Выкупишь, - твоё будет. А нет, так уходи подобру-поздорову.

       - Уж больно ты грозна, царевна лесная, - не сдержался я. – А если я без провожатых обойдусь?

       - Э, нет, не положено, - погрозила скрюченным пальцем старуха. – Есть у нас для этого два путеводителя, мужички крепкие, надёжные, все лесные тропки взад-вперёд ими исхожены. Из любого болота с завязанными глазами вывести могут. А пойдешь один, - сгинешь безвестно, будешь год цельный кружить по одному месту, ни на шаг не продвинешься, заведут лиходеи в дебри лесные, чащи непроходимые.

       - Ой, напугала, старая, - я так и прыснул от смеха. – Сказочки эти детям рассказывай, им голову морочь, лешим пугай. А на меня твоё сказочное колдовство не действует. Хватит шутки шутить, я за грибами пришёл.

       - Вот и славненько, - осклабила ведунья беззубый рот, - значит, не просто так заглянул, а по делу. А вот и прейскурантик наш. Ознакомься, может, чего и выберешь, - и протягивает мне грамотку берестяную.

       Развернул я её, а там… на подберёзовики одна цена, на боровики – другая,  опята и лисички – самые дорогие, а если вперемешку – денег не хватит.

       А лесная старушка стоит, бока руками подпирает, подначивает, товар нахваливает, да разъясняет:

       - Направо пойдёшь – в малинник попадёшь, медведь-сластёна собрать поможет, туесок до дома донесёт.

       - А не задерёт? – поддаюсь я игре-забаве.

       - Не, потому как ненастоящий. Это Федька в шкуру медвежью влезает и экзотику создаёт. Если надо, порычит, даже станцует на задних лапах, в берлогу, обустроенную под кафе-бистро, препроводит, накормит-напоит. А не хочешь в берлогу, - лешак наш  Петруша поляну накроет в любом месте, что сам выберешь. Яблочков с дичек лесных натрясёт, с  собой гостинчики даст. А хочешь, прямо здесь Варвара Игнатьевна варенье сварит, пенками угостит? Ты какое больше любишь: земляничное, черничное, малиновое?.. Выбирай. А, может, сочку берёзового, али наливочки калиновой?..

       Я молчал, зачарованный рассказом старухи-лесовухи.

        А налево пойдёшь, - продолжала бабка Анисья,  – грибное царство перед тобой откроется, какого не видывал ещё. Тут тоже для клиентов свободный выбор: либо сам грибочки собираешь в охотку, либо сидишь на кочке, - природой любуешься, ароматом лесным наслаждаешься, а за тебя, чтобы невзначай радикулит не прихватил, мужички проворные Данилка и Гаврилка лукошко доверху ровными рядами накладывают. А не хочешь сам перебирать, видишь вон сидит на пенёчке Фёкла Кузьминична, ножичком балуется, ждёт-пождёт, когда и ей работа найдётся. Хочешь, - пожарит, хочешь, - суп грибной сварит с дымком, с чабрецом да с запахом можжевельника.

       - Вот это сервис! – восхитился я. – А если я захочу, чтобы птички мой слух услаждали, а то как-то  тоскливо в вашем лесу.

       - Да сколько хочешь! Есть и дрозды певчие, и малиновки, и канарейки, и соловьи. А любишь дятла, - будет тебе барабанная дробь. Захочешь оставшиеся года жизни посчитать, - кукушку кликнем.

       - Да ну? – не поверил я. – А ничего, что сейчас осень? Птицы уже не поют, в тёплые края улетели.

       - А ты не сумневайся. Наша фирма не подведёт. Дал обязательство – выполняй! Птицами у нас Тимофей заведует, растит, лелеет, петь учит, чтобы вас, городских, повеселить-потешить. Можно ещё создать эффект заблудившейся девочки. Будет бегать по лесу и аукать. Тут надо Марфушу кликнуть, она у нас хоть и маленькая, но самая голосистая и так жалостливо плачет, мамку зовёт, прямо как натурально, заслушаться можно.

       - А сказки у вас есть? -  полюбопытствовал я.

       - Для тебя, мил человек, сделаем, - кивнула Анисья.

       - Чем это я вам приглянулся? – спросил я настороженно.

       - Глаза у тебя не завидущие, руки не загребущие, слова не злющие. Ну что, выбрал?

       - А что если я попрошу, чтобы напугали вы меня так, что побежал бы я отсюда так, что только пятки засверкали.

       - О, это даже я умею, - рассмеялась Анисья, да как прыгнет на меня волчицей. Глаза горят адским пламенем, шерсть вздыбилась, слюна с клыков на траву капает. Вцепилась мне в руку и давай рвать-трепать. Стал я отбиваться, да вдруг слышу:

       - Ты что, мужик, совсем озверел?

       Открыл я глаза. Смотрю, стоит передо мной такой же грибник-любитель и трясёт меня за руку. Оглянулся я, - ни бабки Анисьи, ни Лешего. Что за нелепица со мной приключилась?.. Наверное, присел на пенёк, да и задремал. Спасибо прохожему, разбудил, не то весь сезон грибной охоты проспал бы. Вскочил я и побежал скорее в лес, пока другие не опередили.

       Вдруг слышу, Марфуша аукает, мамку кличет. Никак заблудилась девчоночка?.. В другое ухо кукушка кукует, деток зовёт, и дятлы перестукиваются. А потом и другие птицы расщебетались, на все голоса рулады выводят, будто и не осень вовсе, а начало лета красного. А меня словно Леший в самую чащу грибами заманивает, один другого лучше. Тут тебе и боровики с подберёзовиками, и грузди с опятами, а волнушек и сыроежек не счесть, так и хрустят под ногами. Глядь, а это мужички проворные, как и предрекала Анисья, Данилка и Гаврилка меня опережают, грибочками дорогу устилают, под каждое дерево сажают, и все такие ладненькие, не червивые, только успевай срезать.

       А в зарослях малинника ягоды алым соком налились, ветки своей тяжестью сгибают, земляника из-под листочков с любопытством выглядывает, черника к себе манит, язык чернильным цветом окрашивает. А вон и калина,  как девушка, зарделась, и яблоки спелые сами к ногам кинулись, жажду утолили. В общем, всё, как и предсказывалось.

       Поклонился я бабке Анисье и её помощникам за дары лесные, щедрые, и домой поворотил, еле корзинку за собой волоча. Вышел из лесу, глядь, - идут грибники усталые, недовольные, с пустыми лукошками. А у меня ещё мешок яблок в придачу. Порылся я в карманах и кинул горсть монет в чащу лесную, благо примета есть такая, чтобы в скором времени опять вернуться.

РАЗВЕЛИ… по Чехову

 

       На центральной улице города – пробка. Поцеловались две машины, - один резко затормозил, другой зазевался и не сумел среагировать. Теперь там надолго застопорилось движение. Водители нервничают, чертыхаются, опаздывая по делам, но вынужденные стоять на месте, пока не приедет милиция и не начнётся скрупулёзный осмотр места происшествия, -    техническое состояние транспортных средств, измерение длины тормозного пути, проверка на алкоголь  водителей и опрос свидетелей. В общем, скучная, долгая процедура с составлением протокола и мучительным ожиданием оказавшихся рядом водителей других машин.

       Вся наша компания, собравшаяся на пикник, сидит в машине, зажатой со всех сторон, под палящими лучами солнца, паримся и невесело переглядываемся друг с другом.

       - Накрылись наши шашлыки, - наконец, подаёт голос Игорёша, - в такой жаре маринад долго не протянет. – Мы и сами это знаем, но никто не решается сказать, что день испорчен и нас может спасти только чудо.

       - А что, Горюха, может, устроим хохму, чтобы совсем от скуки не сдохнуть. Авось прокатит?.. – подмигнул Пашка.

       - Как всегда, по Чехову? – спрашивает Игорь и первым выходит из машины. Пашка тоже протиснулся в полуоткрытую дверь и встал рядом, разминая затекшие суставы. Прикурили, затянулись, выдохнули, а потом Игорюха толкнул Пашку и достаточно громко, чтобы слышали все, сказал:

       - Слышь, а это, кажись, внедорожник нашего депутата - «Lexus». Ну, того, кто скоро станет главой нашего города.

       - Да ну, откуда знаешь? – недоверчиво отозвался Пашка.

       - Ну, я ж тоже шоферю там.

       - А не ошибаешься?

       - Да нет, точно. Он недавно эту тачку приобрёл, вот и не успел ещё примелькаться.

       - Вот это финты!.. Ну, им можно, у них же депутатская неприкосновенность, разобьют одну, им другую предложат.

       Один из гаишников повернулся к парням и стал внимательно слушать.

       - Одного понять не могу, - уверенно входил в роль Игорь, - как его шофёр так опростоволосился, -  протаранил какого-то доходягу. Хорошо ещё, что самого депутата не было, не то вони было бы, что, наверняка б, цены взлетели. Хотя не факт, что это он врезался в зад. Должно быть, у того бедолаги уже была вмятина, вот и захотел ещё срубить, знал, шельмец, у кого. Ну, что с него взять, «Matiz», и шофёр – сморчок старый.

        - Ну, что ты матюкаешь, Слюнтяев? – выкрикнул гаишник на младшего по званию, - думаешь, мне хочется в такую жару здесь париться. Но мы с тобой стражи порядка…

       - Нет, это не депутатская, - почесав затылок, многозначительно изрёк Пашка, сохраняя серьёзное выражение лица, в то время как в его глазах отчаянно плясали бесенята, - наверняка говорю, не его. Я их всех в лицо знаю, когда голосовал, биографию каждого вызубрил, чтобы не ошибиться, и кто на чём ездит, - тоже видел.

       Гаишник сплюнул и стал нервно заполнять протокол, потом не выдержал и заорал на подчинённого:

       - Ну что ты церемонишься, Слюнтяев? Может, ещё извинения попросишь?

       - Не депутатская, - повторил Пашка, повышая голос, - этот «Lexus», а у того «АUDI», как это я забыл… Зато точно знаю, что это прокурорская.

       - Ну? – ахнул Игорь. – А не врёшь?

       - Точно, стояли как-то на мойке, курили.

       - С кем, с прокурором?

       - Ну, не с ним самим, а с его шофёром.

       Гаишник снова придвинулся к парням и растопырил уши.

       - Хорошо ещё, что самого прокурора не было, не то вони было бы на всю нашу доблестную милицию.

       Гаишник испуганно крякнул, побагровел и по скулам нервно заходили жевлаки.

       - Слюнтяев, ну что ж ты такой грубый, деревня неотёсанная. Всякое в жизни бывает. Ты не очень-то наезжай, не то хорошего человека оскорбишь, потом не отмажемся.

       - Да не могу я, товарищ лейтенант, различия делать, - набычился сержант. – Передо мной хоть сам папа Римский, а нарушил правила, - отвечай перед законом, чтобы другим неповадно было…

       - Но-но, тундра непроходимая, не зарывайся и много на себя не бери. Погоны-то крепко пришиты?  Вот так всю жизнь и проносишь, не сменяя. А ты, кажется, недавно женился…

       - Нет, не прокурорская это, - утвердительно заявил Пашка. – Будет его шофёр так спокойно сидеть. Да он бы враз всю прокуратуру на ноги поднял, всем бы попало.

       - Слюнтяев, - тотчас оглушил всех голос лейтенанта, почувствовавшего в себе неоспоримую власть, - ну что ты мнёшься, как девка на первом причастии. По закону, так по закону. Мы – блюстители порядка, как скажем, так и будет.

       - Точно не прокурорская, а самого Головы, - подтвердил Игорь.

       - Да уж молодой больно, наш губернатор посолиднее будет, - недоверчиво покосился Пашка.

       - Слюнтяев, ну, чего медлишь, отбирай права и вызывай эвакуаторщик, - командовал лейтенант, негодуя от возмущения и не слыша ребят.

       - Так это другая голова. Сынок на побывку приехал из Питера. Учится он там, в Юридическом, а на родину всё равно тянет династию продолжать…

       - Точно, и как это я забыл, я ж вчера по телику видел, и машину его, вот как сейчас, показывали.

       Лейтенант поперхнулся слюной и набросился на сержанта:

       - Сворачивай, Слюнтяев, свою писанину. Зря только время потеряли. Вот ваши документы, дорогой  товарищ. Поезжайте спокойно по улицам нашего города и ни о чём н беспокойтесь. – Он сделал под козырёк и отдал права.

       - Как же так? – раздражённо выкрикнул водитель помятого «Маtizа». – А кто мне заплатит за ремонт?

       - Езжай и говори спасибо, что не привлекли к ответственности за подставу, - рявкнул лейтенант, багровея от негодования. -  Такого уважаемого человека… гостя нашего города… А ты, дубина, вывернуться не мог…

       Через минуту движение было восстановлено, машины рассосались, лишь машина ГАИ ещё некоторое время прижималась к бордюру. Мы и насмеялись вволю, и мясо маринованное не успело испортиться, довезли, и теперь сочный, хорошо прожаренный шашлык услаждал наши желудки.

       В общем,  оставшаяся половина дня прошла великолепно, но нет-нет, а мы снова и снова со смехом вспоминали, как Пашка и Игорь развели доверчивого гаишника. Спасибо, Чехов помог.

СНИМИТЕ ТРУБКУ…

 

       Телефонный звонок вклинился в мои творческие размышления. Я сняла трубку и приложила к уху.

       - Привет, - бодро сказал незнакомый голос.

       Я промолчала.

       - Привет, - повторил голос, немного удивлённый ответной тишине.

       - Привет, - в тон ему отозвалась я, не проявляя эмоций и пытаясь определить, кто со мной шутит.

       - Почему молчишь? - продолжал голос, ожидая, наверное, моего бурного проявления радости.

       - Думаю, - многозначительно ответила я, - что окончательно расстроило его, и он удручённо спросил:

       - О чём?

       - Как продолжить разговор, - выдавила из себя я, а про себя подумала: Его следующий вопрос будет: «Какой?»

       Он не заставил себя долго ждать и задумываться над словами и повторил мои мысли. Зато я задумалась. Какой-то бессмысленный диалог получается. Не лучше ли положить трубку и прекратить эту бесконечную череду вопросов-ответов? Ведь и так уже выяснила: он звонит не мне…

Пауза затянулась. Наконец, он не выдержал и робко спросил:
       - Юль, ты что, обиделась? Я ведь люблю тебя, малыш.

       - Ах, Юля, - взорвалась я, будто только и ожидая его прокола. - Вот у Юли и спрашивай. - Кинула трубку на рычаг, а легче не стало.

       Некоторое время сидела обиженная, почему не мне, а какой-то незнакомой Юле объясняются в любви. Потом успокоилась и заставила себя заняться прерванными делами.

       Очередной звонок я как будто ждала, даже ревниво косилась на аппарат и прислушивалась. И всё же не смогла сдержать эмоций и чертыхнулась.

       Я сняла трубку. Всё тот же незнакомый голос, ничуть не смущаясь, произнёс:

       - Привет.

       - Уже здоровались, - холодно отозвалась я. - А ничего, что я не Юля.

       - Ничего, -  успокоил он и выдохнул: - Я на грани.

       - А ничего, что я не психиатр?

       - Ничего, это даже лучше, в психушку не заберут.

       - А ничего, что у меня двое детей и их надо укладывать спать?

       - Ничего, мне так не хватает сейчас материнской ласки.

       - А ничего, что у меня ревнивый муж и он может вас…

       - Ничего. По крайней мере, у меня перед вами нет обязательств на будущее.

       - А ты хотел и на будущее? - возмутилась я.

       - Нет, только на сегодня.

       - А вот сегодня мне как раз и не хочется, - я снова кинула трубку и погрозила телефонному аппарату: не вызванивай ненужными звонками. Телефон обиделся и надолго замолчал.

       Я прикоснулась головой к подушке и очутилась в цветущем саду, улыбаясь и радуясь весеннему пробуждению природы. И тут за моей спиной раздался оглушительный гудок электрички. Она бежала за мной по пятам, не давая возможности оторваться и свернуть в сторону, точно пыталась раздавить, и всё гудела, гудела, безжалостно кромсая цветы и деревья.

       А потом огромный самолёт, похожий на стрекозу, опустился на такой же гигантский цветок и стал надоедливо-громко издавать неприятные звуки. Я зажала уши, но легче не стало. Пришлось открыть глаза и выйти из сна.

       Телефон раскалился докрасна, пыхтел,  безуспешно тужился и почти закипал от негодования. Когда я подняла трубку, она зашипела, как змея, и хотела ужалить меня в ухо, но я быстро укротила её, больно сжав горло, и она сникла.

       - Привет, - еле слышно произнёс знакомый голос.

       - А ничего, что сейчас ночь, - зашипела я, подобно змее.

       - Ну и что. Мне всё равно не спится.

       - Слушай, а позвони-ка ты Юле. Пусть и она не спит.

       - Звонил, даже разговаривать не захотела, а папаша пообещал, если заявлюсь, с лестницы скинуть.

       - А ты не ночью, ты утром звони, - сонно посоветовала я, поправляя одеяльце сына. Вот вырастет и тоже будет страдать от неразделённой любви… Я вздохнула.

       - Боюсь, будет уже поздно. До утра мне не удержаться на карнизе, - сказал он обречённо.

       - И что ты предлагаешь мне? Вот сейчас брошу всё и побегу тебя спасать. Конечно, я же супер-паучиха, снимаю с крыш несчастных влюблённых, пытающихся таким способом доказать свою любовь.

       - Это будет на вашей совести, потом всю жизнь будете мучиться, и просыпаться каждую ночь в два часа… - он, видимо, посмотрел на часы, -  сорок минут.

       - Ты мне ещё и грозишь, мальчишка?  - разозлилась я. - Хватит шутить, я кладу трубку. А ты завтра обратись к психиатру.

       И тут он говорит нечто такое, отчего у меня поседели волосы и задрожали колени.

       - Мама, это я, твой сын, звоню из будущего. Просто не мог не сказать тебе прости-прощай.

       Оглянулась я, а в детских кроватках никого, ни сына, ни дочки. Что же это я не заметила, как время пролетело и дети выросли. И боясь, что он не выдержит нервного напряжения и спрыгнет, я закричала, давясь слезами:

       - Сынок, ты только не спеши, я уже бегу к тебе. Только дождись!..

       Ах, если бы каждая мать могла спасти своего ребёнка…

ВОТ ТАК И ЖИВЁМ

 

       Вот так и живём. Вчера сосулька на голову упала, темечко пробила, сегодня газовый баллон взорвался, - полдома снесло, а завтра  кран башенный на машину грохнется, - в лепёшку сплющит. И всё, что заработано трудом непосильным, за просто так в никуда гикнется.

       Вот так и живём. Вчера на улице нахамили, сегодня на работе отругали, премии лишили, а завтра шагу не ступишь, - мат-перемат в уши и ноздри полезет, а попытаешься перекрыть доступ, - задохнёшься и глаза на лоб вылезут…

       Вот так и живём. Вчера килькой в томате могли отравиться, сегодня дынями и арбузами, накачанными нитратами, траванулись, а завтра вся экология станет опасной для жизни. Забьёмся, как кроты под землю, и будем бояться солнца и глотка свежего воздуха…

       Вот так и живём. Вчера в машину братки въехали, чтобы развести на бабки, сегодня террористы в метро себя подорвали, - радуйтесь, если находились в другом вагоне, а завтра самолёт рухнет, поезд с рельсов сойдёт, - так что подумайте, прежде чем куда-либо ехать. Может, лучше пешком добежать?..

       Вот так и живём. Вчера была маленькая проблема - клещ в ухо влез, стал вытаскивать, полбрюшка осталось – энцефалит к летальному исходу привёл, сегодня - птичий грипп лишил нас удовольствия видеть на столе блюда из птиц, а завтра - свиной грипп и атипичная пневмония… Скоро, как каннибалы, будем есть самих себя…

       Вот так и живём. Вчера пираты корабль захватили, воздушные террористы самолёт угнали, курс изменили, сегодня кредиторы за горло взяли, а завтра шагу ступить негде будет, - приватизаторы всё вокруг захватят, данью обложат.

       Вот так и живём. Вчера - засуха и голодомор, сегодня - ураганы и наводнения, ливни и оползни, а если на море штиль, то – новая напасть - экологическая трагедия – нефтяное пятно, заставляющее подводных обитателей сознательно на берег выбрасываться, жизни себя лишать, а завтра  землетрясение города в песок сотрёт, а если что живое останется, -  аномальная жара солнцем убьёт, тропики на Земном шаре поменяет, - вымрем, как динозавры с обезвоживанием организма, гари удушливой наглотаемся, - в пожарах лесных сгорим…

      Вот так и живём. Вчера атомный реактор взорвался, сегодня вулкан, молчавший два столетия, заговорил, пеплом атмосферу засорил, а завтра метеорит на шарик наш земной свалится, раздавит, как букашек…

       Вот так и живём. Только как нам жить, когда каждый день с нами происходят такие катаклизмы. И нам приходится не жить, а выживать…